aerys (aerys) wrote,
aerys
aerys

Category:

О ноосфере будущего

ИСПЫТАНИЕ

 Белые ночи Севера сменялись цикламеновыми рассветами. Со скользящего над сибирскими равнинами и вскрывшимися реками глайдера заметно было, что на Таймыре завязалась морошка, и слышно как в сиреневых сумерках Хандыги протяжно мычат важенки. За Певеком и Тикси волны полярного сияния застилали тлеющие искорки звезд, а гуси с гагарами уже перекликались над лагуной Гэтлянген.
 И каждый раз в этом сезоне преподаватели и выпускники, менторы и родители говорили лишь об одном. На побережье и в тайге, в степях и пампасах, на кораблях и внешних станциях, все думали только об этом, предвкушали и трепетали, собирались с силами и тренировали волю, изучали источники и обменивались опытом, пытаясь объять необъятное, осознать принцип действия гигантской системы, проницающей вглубь и вширь через поколения, на грани живого и неживого, устроенной сложно и замечательно как весь их мир.
 И не спеша поворачивались приемники, и поблескивал в лапках полирующих автоматов Большой Рефлектор.

Тосхол лежал на берегу ручья, пробивавшегося сквозь укрытые лишайником и подснежниками плиты коллекторов Верхоянской школы. Термопленка сберегала ровно столько тепла, сколько необходимо для закалки и медитации. Одетые нежным пушком ветви сакивы купались в прозрачной заводи. Один побег завертело течением и прибило к ладони. Робко коснувшись человеческой руки, глянцевый стебелек с трогательными почками поделился праной – и на мгновение стал средоточием вселенной на кончиках рецепторов принимающего. Тосхол увидел как бегут соки под лакированной корой дерева и вдохнул головокружительный запах сочащейся из трещин смолы; узнал, кем и в каком году выведен этот гибрид; чем отличается его генотип от прочих; когда был высажен тройной расходящийся ствол – нарочно, для удобства сидящего; и даже прочел мысленное послание: «Игорь и Чимука назначили друг другу свидание под этим деревом завтра ночью – если не трудно, просим выбрать иное место для отдыха».

Оу нан кадобрахо:
Ты спрашиваешь, почему я так волнуюсь перед Погружением, и что это такое. Странно, что слово близко по смыслу к тому погружению, которое мы предприняли с тобой в прошлом году. Люди сумели сконструировать робота, способного выдержать давление подледного океана твоей родины, но ещё не создан скафандр для вашего вида разумных – и они не в состоянии покинуть Энцелад, получая информацию о внешнем мире выборочно, из чужих источников. Есть в этом какая-то несправедливая односторонность, вопреки закону о свободе информации, но я так и не понял, почему ваши мыслящие отказываются от попыток переноса матрицы сознания в искусственное тело. Надеюсь, ты приведешь мне убедительные доводы в пользу этой точки зрения.
Моё настоящее тело находилось в пространстве, под защитой станции, пока разум управлял телом из параграфена, созданным по образу земной манты, животного из водных глубин. Двигаясь рядом с тобой в чересполосице холодных и активных слоев, я так же боролся с восходящей турбуленцией и стремился попасть в желоб, где дремлют отмершие Неподвижные – подобие кораллов наших южных морей, остатки целых племен и родов, превращенные после прекращения деятельности в подобие обучающих машин, оракулов или библиотек (возможно, я ошибаюсь, и назначение этих грандиозных артефактов вашей цивилизации лежит больше в области психологических трансформаций индивида и целого роя? Нам ещё далеко до полного понимания...), я воспринимал и познавал твой мир через призму искусственного тела, но собственными чувствами. Как я хотел бы, чтоб у тебя была возможность так же осознать и почувствовать мой!
Ассоциации и воспоминания увели меня далеко от темы, но возможно, интуитивно я приблизился к ней с иной стороны. Кажется, функция Потока аналогична Неподвижным – у нас ведь нет иных реликтов прошедшего кроме материальных объектов и записей. Может быть, подсознательно мы всегда стремились к единству всех когда-либо живущих, к непосредственности передачи исторического опыта с возможностью осмыслить его с различных позиций, оставаясь самими собой, этому и служит Испытание.
Повторяю, может быть – потому что вряд ли кто-нибудь точно знает, во что превратился Поток за прошедшие полтора века. Начавшись с симулятора психоисторических процессов, он как дерево Игдразиль из мифов скандинавских народов, ветвится и прорастает сквозь будущее и прошлое, ноосферу и техносферу Земли и других населенных планет. Наверное, киберфизиологи и нейролингвисты способны охватить его системами уравнений. Я буду продолжать учение ещё несколько земных десятилетий, и могу пока только сказать, что пытаюсь приблизиться к освоению общей картины.
Когда ты стоишь в Потоке – он отдает тебе частицу матрицы, психологической структуры и воспоминаний одного из живших до тебя, в глубокой древности, и этот опыт навсегда остается частью тебя, и твоя душа становится, в свою очередь, источником материала для Мирового Древа. Я не в состоянии ответить на вопрос, по каким закономерностям это происходит если существуют закономерности. Некоторые думают, что чужая личность избирает по принципу несходства или комплементарности, и мы получаем то, чего нам недостает. Полагаю, что процесс гораздо тоньше, сложнее, и не подчиняется простым механическим законам как искусственные живые саморазвивающиеся системы.
Как бы то ни было, кто-то чужой выбирает тебя – и ты никогда больше не будешь прежним.
Я знаю, что мамми побывала ардипитеком в африканской саванне несколько миллионов лет назад, вторая мать испытала перевоплощение в наемного солдата одной из европейских войн; отец же никогда не говорит о своем опыте.
Я расскажу тебе это!
Асвами герондио кехт Тосхол

 Ко дню Испытания сакива расцвела. Две либри, трепеща крылышками, неподвижно зависли возле бутона – Тосхол видел по ауре, что одна живая, а другая сделана Алей из восьмого класса и её ментором.
 Они стояли у самого порога. Отец обнимал Тосхола за плечи – они жили вместе, когда мать улетела с дипломатической миссией, и за три года не пропустила ни единого вечера, чтобы спеть по визору колыбельную. Она держала его за левую руку, а цефеянка Варси Среброликая, оставшаяся воспитывать мальчика пока те двое строили энцеладскую базу, научившая его игре в световом театре и частотному языку – за правую.
 Тяжелая дверь открылась, и всей семьей они вошли внутрь.

Исполняю обещание, друг от скрытого-в-плоской-скале-гнездилища нижнего лежбища Веринхато.
Я был в теле мужчины из двадцатого и двадцать первого столетий по христианскому летоисчислению европейской эры, и всё видел его глазами.
В России (стране, в которой он прожил жизнь, ни разу не покинув её) это были годы регресса, контрреволюции и социальных переворотов. Немногие сказочно обогатились за счет остального общества, а для таких как мой гость – жизнь была беспросветной необходимостью работать на них, чтобы существовать физически.
Ему не повезло с самого начала, когда после брака с девушкой–одноклассницей родился ребенок с хромосомным дефектом. В то время не умели ни делать генетический анализ, ни лечить аномалии – и его дочка оказалась так назывемым инвалидом, став бременем для кормильцев.
Даже собственные родители требовали, чтоб он отказался от беспомощного ребенка, отдав в специальное заведение, где не слишком хорошо обращались с воспитанниками, и многие были обречены на раннюю смерть. При странных обстоятельствах погибла жена – возможно, покончила с собой, не выдержав социального давления или депрессии. Он остался один – пришлось нанимать соседку следить за дочкой и платить деньгами, а для их получения торговать целый день разной мишурой на улице, даже в мороз, без специальной одежды!
Можешь себе представить целые годы такого существования, когда приобретение любой вещи было событием?! Они барахтались на окраине несправедливо устроенного социума, выживая поодиночке, лишенные помощи и не замечаемые современниками. Человек, учившийся в институте и писавший стихи, стал отверженным изгоем, нужным только как винтик в механизме производства прибыли банкирам и капиталистам.
Позже ему удалось устроиться на завод, где с помощью одних станков производили детали для других. Автоматизация была начальной и примитивной, и вновь прибавочная стоимость добывалась ценой тяжелого монотонного физического труда, вредного для здоровья работников. Он пытался создать профсоюз, организовать товарищей для борьбы за лучшие условия и не столь унизительную оплату, но ничего не вышло. Понимаешь, ему ничего не удалось в жизни – совсем! Он потерял даже эту работу, просто был уволен и выставлен охраной, а когда стал жаловаться нанятые владельцем бандиты избили его. Выпив однажды алкогольных напитков, он уснул прямо на улице, где проходили по своим делам люди – и не проснулся. Никто не обратил внимания на лежащего и не оказал никакой помощи.
Я думаю теперь: знал ли он, что был героем? Что именно благодаря ему и другим, не сдавшимся в самую непроглядную тьму – мы живем по две сотни лет, используем лучистую энергию и спускаемся в магму?
Он всё мечтал купить телескоп, чтобы смотреть с девочкой на звезды, но её лекарства были важнее. Звали его Виктором, а дочку Любовью.
Tags: светить - и никаких гвоздей!
Subscribe

  • Итоги дня

    В этом году я решила сделать хоть что-то в знак солидарности с украинским народом в День Победы (хочется уже сказать: день украденной победы).…

  • Обретение этики

    В связи с очередным выбросом кретинизма а-ля "все пропало, шеф, кругом одни трансы и меньшинства, некуда простому российскому гомофобу голову…

  • Стенания режиссера Богомолова

    Похищение Европы! Самокастрация! Стена плача! Пожар собора! Репрессивная машина! Министерство Правды! Квир-социализм! Сексуальная контрреволюция!…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments