March 4th, 2018

Фиаско

Я впервые прочитала "Фиаско" Лема, написанное в разгар холодной войны. Очень хорошо легло в пандан с новейшими крылатыми ракетами на ядерных двигателях.

Современные критики задаются вопросом: как могли отправить в межзвездную экспедицию и дать галактической мощности оружие в руки людей с психологией подростка? Где их психологическая зрелость? Что за стремление любой ценой достать и познать, внедриться и покорить, поиметь и высушить?
А полетят ли другие?
Ведь ученые и пилоты Лема – соль земли, лучшие из лучших, добровольно вызывающиеся спасать товарищей мужчины, вызывающе одни только мужчины, солдаты науки с европейскими именами.
Если женщина есть так Хари, на фоне переживаний героя, наложившая на себя руки от его равнодушия, и в новом воплощении готовая на все ради его спокойствия, преданная но непостижимая, пытающая любимого чужой волей пославшего её – и умирающая вновь волей друга, чтобы вернуть комфорт.
«Солярис» – моя любимая книга на протяжении многих лет о позорном противоречии между мощью научной носителей цивилизации и безднами в их душах... бездны, конечно же, связаны с неконвенционной сексуальностью, когда им нравится – о ужас! – толстая негритянка, или карлик, или... что может быть страшнее, ведь соседи и местком узнают!
Хари, кстати, 19, она студентка вроде бы, – "...но когда с кем-то прожил годы, то это необязательно".
Консервативно-архаические комплексы, неистребимое католическое воспитание, первородный грех?
Механический бог, о природе которого немало спекулируется в "Солярисе" и "Фиаско", – создает непознанное и пытает членов экспедиций темными влечениями.



Обожаемое мной  «Возвращение» на большую часть о том, что свобода женщин выбирать – и отказывать мужчинам – равнозначна кастрации мужского духа и и полному отказу от познания.
Покорив кинозвезду будущего на одной из первых прогулок (а на первой же – местную модистку), герой не удовлетворен: это не то, они не восхищаются им до глубины души, а запали на экзотику, как придворные дамы на карликов и уродцев.
В результате он навязывает себя практически насильно предмету внезапной страсти, отбивает у мужа, дерется с другом, пытается самоубиться и провоцирует девушку на опасную выходку. В безопасном мире нет места подвигу, и самое страшное –, единогласно соглашаются все сохранившие толику истинно человеческого – это женщины.
Все эти импульсы насилия, неполноценности, иерархической конкуренции, тщеславия, непризнанности, неприспособленности – мечутся в вернувшемся со звезд Брегге, и требуют удовлетворения. А дома ужасы политкорректности. Никому по морде уже не дашь. И девицы наливают полный стаканчик брита.



Иные сущности никак не идут на контакт – ни в "Солярисе", ни в "Непобедимом", ни в "Эдеме" (разве что опять ценой убийства и геноцида), ни в "Фиаско". К чему ни прикоснутся героические первопроходцы, все ускользает, отвергает молча и яростно, или рассыпается в прах. Только и остается им лететь дальше, глядеть с высоты ракетного пламени, прорываться сквозь черные дыры и червоточины времени, использовать целые планетоиды как сырье, мчаться, чтобы обратить внимание, прикоснуться, остановить, попытаться... любой ценой.

Как в одном из рассказов Шекли, когда дыхание пришельцев – и то убивает.