aerys (aerys) wrote,
aerys
aerys

Categories:

В час быка - 8

Сцена № 27
EXT – морское побережье экваториального континента и лес.
День.

Панорама фиолетового тормансианского моря с белыми барашками волн. На берегу – каменный мол и причал. Серое судно на двух сигарообразных поплавках движется по гладкой воде, вспыхивающей под красными лучами тормансианского солнца. В трехгранном выступе каюты у рычагов управления сидят два тормансианина в лилоыых униформах. Трое землян в скафандрах стоят на носу сигары.
Вода впереди подергивается рябью. Из неё поднимается на высоту до четырёх метров над поверхностью целая чаща извивающихся щупалец сине-зеленого цвета. Они вздымются, поворачиваясь и махая во все стороны расплющенными красными концами.
Судно сделало крутой поворот, землян бросило на стену каюты, а левая «сигара» поплавка поднялась над водой. Двигатели заревели, и за поднявшимся валом чудовище исчезло.
Оба тормансианина негромко спорят, и рулевой энергично показывает рукой куда-то в сторону.
1-ый лиловый: Мы не причалим прямо к городу, у пристани очень глубоко и могут напасть лимаи. В стороне есть отмель, и мы причалим. Придется только сделать большой обход пешком.
Тор Лик: Мы не боимся этой мерзости. Наши роботы отгонят их или уничтожат!
Тивиса Хенако: Зачем разряжать батареи?  Хотя Гэн привез свежие, но у нас еще долгий путь.
Гэн Атал: Тивиса права. Нам твердили о каких-то опасностях. Кроме того, при подводном нападении придется расходовать энергию вдвойне.
Тор Лик жестом покорности подносит руки ко лбу.
Рулевой: Когда мы должны вернуться?
Тор Лик: Не нужно. Мы пойдем в глубь страны и перевалим через хребет в направлении экватора, чтобы выйти на равнину Мен-Зин (сверяется с картой по браслету), — туда пришлют самолет.
Тивиса: И мы осмотрим самый большой мертвый город хвостового полушария Кин-Нан-Тэ.
Рулевой: Кин-Нан-Тэ! Вы уверены?
Гэн: А в чём дело?
Лиловые что-то бормочут, кланяясь землянам.
— Желаем пути змея: непреклонного и неотступного.
Тивиса улыбается. Тор Лик спрыгивает на берег и подает ей руку. Гэн Атал выбирается вслед за ними в сопровождении трех роботов с поклажей.
Судно срывается с отмели и уносится в Зеркальное море. Земляне движутся вверх по склону.
Тор Лик: Ты не замечаешь повсюду на Тормансе одну странную закономерность? Во всех хороших местах, зданиях, даже в людях скрыто плохое.
Тивиса: Милый Афи (ласково ерошит ему волосы),  тебе пора вернуться в звездолет. Ностальгия приходит все чаще…
Гэн: Неужели вся планета так изменена человеком?
Тор: Окружающую среду разграбили не только войны, но и безумное кроличье размножение.
Тивиса: Да, мы видели много печального.  Перебиты все звери, крупные птицы, выловлена рыба, съедобные моллюски и водоросли. Почти повсюду пресная вода не дешевле пищи. Её едва хватает на земледелие этого печального мира. Для опреснения недостаточно энергии.
Голая равнина полого поднимается к горам. В горячем мареве расплываются пятна редких зонтичных деревьев. Трое землян идут по древней извилистой дороге из накатанного щебня, похожей на русло реки.
Гэн Атал останавливается так резко, что семенивший рядом СДФ поднимает облачко пыли, врывшись в дорогу своими короткими лапками.
— Привал. Надо найти укрытие до захода солнца.
Картинка сменяется заросшей коричневой травой лужайкой, огороженной защитным полем СДФ. Тивиса лежит на принимающем форму тела надувном мате.
— Великое дело — внушение. Патроны заряжены воздухом Земли, и, хотя я знаю, что это всего лишь атомарная смесь, мне чудится в здешней духоте ветер великих североамериканских озер… Там я работала до экспедиции.
Гэн Атал (пристраиваясь к боку СДФ): Ещё одно чудо цивилизации — охладительная подушка.



Сцена № 28
Гостевой зал.
Утро.


Вбегает Чеди Даан в тормансианской одежде, напевая на ходу:
— Двадцать дней, как плыли каравеллы,
Встречных волн проламывая грудь.
Двадцать дней, как компасные стрелы
Вместо карт указывали путь.
Фай Родис сидит, склонившись над терминалом.
Чеди: Вхожу в мышление разобщенного мира.
Фай:  А вам не кажется,  что «Вспаханный Рай» не подходит для этих стихов? Дейра Мир, недавно создавшая кантату, сторонница сумрачного красно-оранжевого спектра мелодий. А мне представляется, что поэты всегда носили в себе печаль неустроенной, инфернальной жизни, и мелодии их песен не должны были быть мажорнее зеленого спектра.
Чеди: Но уцелевшие записи музыки изобилуют даже желтыми мелодическими линиями!
Фай: Это так, но не забывайте, Чеди, перевоплощаясь, что в творчестве того времени всегда разделялись две стороны — внешняя и внутренняя. Внутреннюю умели выражать лишь косвенно, а внешняя была маской.
Чеди: А маска служила требованиям общества или власти?
Фай: Часто, но не обязательно. Как всякая маска, она для художника прежде всего прикрывала разрыв между стремлениями и жизнью, какую ему приходилось вести.
Чеди: У вас гораздо больше знания деталей той эпохи, пожалуйста, спойте мне.
Родис открывает стенку СДФ и достает продолговатый ромбический футляр кристалло-волнового органа. Зазвучала музыка, могучая и недобрая, катившаяся валом, в котором тонули и захлебывались диссонансные аккорды растянутых звуков. Но эти приглушенные жалобы крепли, сливались и скручивались в вихрь проклятья и насмешки.
Чеди невольно сжалась.
Звуки с визгом, то понижаясь, то повышаясь, расплывались в приглушенном рычании. В этот хаос ломающейся, скачущей мелодии вступил голос Фай Родис:
— Земля, оставь шутить со мною,
Одежды нищенские сбрось
И стань, как ты и есть, — звездою,
Огнем пронизанной насквозь!
Оглушительный свист и вой, будто вспышка атомного пламени, и музыка обрывается.
Чеди: Что это было? Откуда?
Фай: «Прощание с планетой скорби и гнева», пятый период. Стихи более древние, и я подозреваю, что поэт некогда вложил в них иной смысл. Желание полного уничтожения неудавшейся жизни на планете, охватившее его потомков, реализовалось, в частности, в бегстве предков тормансиан.
Чеди: И несмотря на все это, наша Земля возродилась светлой и чистой.
Фай:  Не всё человечество. Здесь, на Тормансе, всё повторяется.
Чеди всхлипывает, отворачиваясь. Женщины обнимаются.
Входит Эвиза Танет и Вир Норин в тормансианской одежде. Чеди встаёт и пересекает комнату. Камера фокусируется на ней и плавно сопровождает.
Эвиза Танет: Не получается, за километр видна земная женщина. Тут за тобой потянется целая толпа.
Чеди Даан: А как ты?
Эвиза Танет: Местные коллеги снабдят меня специальной одеждой медика. Достаточно брюк и блузки.
Вир Норин (обращаясь к Чеди): Друзья Таэля помогут нам акклиматизироваться.
Входит Таэль и вручает землянам пластиковые карточки. Карточка крупным планом – на ней изображён тетраэдр со вставленным в него глазом.
Таэль (улыбаясь): Эти карточки наделяют вас практически неограниченными возможностями в нашей столице. Вы сможете бесплатно передвигаться, питаться в лучших ресторанах, жить в любых гостиницах...
Впоследствии все земляне, ушедшие в город, до финальной сцены отлёта будут одеты в простую, характерную для тормансиан одежду.



Сцена № 29
Комната Фай Родис.
День.

Фай Родис сидит на простом стульчике, в блузе художника, и расписывает красками стену комнаты.
По жутким обрывам, помогая друг другу, из последних сил карабкаются люди. Высоко вверху, почти на гребне стены, охватывавшей привольную низину, острым клином выдаётся выступ — последняя ступень подъема. Голубое сияние поднимается из тени, отражаясь в скале. На самом краю выступа, скованная блестящей цепью, на коленях стоит женщина, кисти ее рук подтянуты к спине третьим оборотом цепи, охватившим живот и правое бедро. Связанная, лишенная возможности протянуть руки карабкающимся и даже подать ободряющий знак, она концентрирует в себе все радости утешения и надежды.
Стук в дверь.
Фай: Войдите!
Входит Зетрино Умрог, член Совета Четырех.
Зет Уг: Привет вам от председателя Чагаса!
Фай молча кивает.
Зет Уг: Хорошо ли заботятся о наших земных гостях? Нет ли жалоб у ваших спутников?
Фай: Благодарю, никаких жалоб нет.
Зет Уг: У меня к вам конфиденциальная беседа. Я очень рискую! Но сначала...
Делает жесты, указывая на дверь и углы комнаты, потирает губы.
Фай: Вы можете говорить свободно.
Зет Уг: Я рискую своим положением и жизнью, но вы же понимаете, ради нашего общества и народа...
Фай: Вы недовольны существующим положением?
Зет Уг: Весь народ недоволен, и прогрессивные силы, вы понимаете, от имени страдающих масс. Мы готовы изменить действующее управление. Согласны ли вы помочь планете?
Фай: Что мы, по-вашему, должны сделать для этого?
Зет Уг:  Очень немного. Дайте нам несколько ваших машин,  и выступите по телевидению с заявлением, что вы на нашей стороне. Мы это беремся устроить.
Фай: И что же произойдет после свержения власти?
Зет Уг: Вам, землянам, будет полная свобода передвижения по планете. Живите у нас сколько угодно, делайте что хотите! И когда придет второй звездолет, то для него также не будет никаких ограничений.
Фай: Это для нас, гостей, а для народа Ян-Ях?
Зет Уг: Мы увеличим количество увеселений. В короткий срок построим много Домов Любви, Окон Жизни, дворцов отдыха на берегах Экваториального моря. Снимем ограничения на сексуальные зрелища, уничтожим ответственность мужчин за начальную стадию воспитания детей… Все это для обоих классов. Ну, а особо для «джи». Надо снять запрещение на передачи из космоса. Я не вижу в этом никакой опасности для государства. Передачи редко уловимы и непонятны…
Фай: Вы отмените закон о ранней смерти; ни «джи», ни «кжи» больше не будет. Не станете кормить детей фальсифицированными продуктами! Затратите в сотни раз больше средств на воспитание, на лучшие школы, путешествия, на общее улучшение жизни. Построите больше больниц, столовых, жилищ. Создадите музеи. Иными будут науки, искусства. Мы поможем вам изменить и улучшить многое в жизни народа.
Зет Уг:   О! Это гораздо труднее. Планета слишком бедна после Веков Голода. Нельзя всё так сразу. Многие наши устроения необходимы.
Фай:  Я услышала лишь пустые слова. У вас и ваших сообщников нет знаний, не разработана программа и не исследована ситуация. Вы не знаете, с чего начать, к чему стремиться, кроме иерархических перестановок в высшем классе Ян-Ях.
Зет Уг вскакивает.
Зет Уг: Вот как! Опасный радикализм! Тогда окажите хотя бы гуманитарную помощь. Сообщите нашим врачам меры для продления жизни.
Фай: Зачем вам знать?
Зет Уг: Как зачем?!
Фай:  Вас миллионы ни о чем не заботящихся, кроме себя, своих привилегий, равнодушных паразитов, без совести, морали, долга. Вы уклоняетесь от своих прямых обязанностей и в то же время берете себе в сотни раз больше, чем здесь дается любому другому члену общества. Неужели не кружится у вас голова при взгляде в огромную пропасть между вами и народом?
Зет Уг сжимает кулаки и бросается к выходу.
Фай: Стойте!
Алые сполохи из глаз Родис. Неуловимо быстрым движением она проводит руками по одежде сановника, вынимает из внутреннего кармана на груди коробочку и проводит над ней рукой Раздается легкий щелчок. Зет Уг некоторое время смотрит сквозь Родис, кланяется и исчезает.



Сцена № 30
Комната в бараке «кжи», в городе Средоточия Мудрости.
Вечер.

Чеди Даан, с черными косами и черными линзами на глазах, сидит, скрестив ноги, на полу, рядом с Цасор – девушкой лет 18. Цасор обучает её сложной игре в пирамидки. Напротив надрывается включенный телевизор.
Цасор: Вот так! (хлопает в ладоши и заразительно смеётся). Завтра мы пойдем по магазинам! Ты выиграла и купишь мне... вазочку! (заливается смехом) Если хватит денег, мы ещё пройдемся в Окно Жизни. Или просто туда-сюда. Туда – сюда (вскакивает и демонстрирует походку «от бедра»). Если повезёт, то парни подарят нам цветочек для новой вазы!
Чеди: Тебе нравится работа, Цасор?
Цасор: Ой, работа как работа! Зато мы живем в самом крутом месте!
Чеди: Почему?
Цасор: Разве ты совсем ничего не понимаешь? Мы столичные! Есть ещё только 2 города, где можно жить, остальное всё отстой! Здесь и платят больше, и столько развлечений!
Дверь распахивается, появляется тощий мужчина в форменной одежде
Цасор: Что ты ломишься-то как к себе домой? Что стряслось?
Мужчина: Тебе повестка, распишись!
Листок бумаги вылетает из рук Цасор и, кружась, падает на пол.
Цасор (обхватив ладошками щеки): Ой, мамочка...


Сцена № 31
Столица, Дом Собраний.
День.

Большой зал, заполненный народом. Цасор в волнении ходит мимо ряда кресел, и бормочет какие-то правила. Чеди мягко берет её под локоть
Цасор: Ты обещала, что поможешь!
Чеди: Верь мне, с тобой ничего не случится!
На восьмиугольной центральной площадке, на возвышении змееносец с рупором.
Змееносец: Сегодня владыки великого и славного народа Ян-Ях проверяют вас через неодолимое знание Змея. Те, кто затаится, опустив глаза, — тайные враги планеты. Те, кто не сможет повторить гимна преданности и послушания, — явные враги планеты. Те, кто осмелится противопоставить свою волю воле Змея, подлежат неукоснительному допросу у помощников Ян Гао-Юара!
Цасор: О-о-о!..
На возвышении вместо исчезнувшего «змееносца» возникает полупрозрачный шар, сверкающий узором волнистых линий. Соответственно бегу многоцветных волн вибрирует, повышаясь в тональности, мощный звук. На возвышении из столба радужного цвета с рассчитанной на эффект медлительностью поднимается, развивая громадные кольца, гигантская красная металлическая змея. В раскрытой пасти ее мерцает алый огонь, а в боковых выступах плоской головы злобно светятся фиолетовые глаза. В зале потухли лампы. Змея, поворачивая голову во все стороны, пробегала лучами глаз по рядам сидящих тормансиан. Чеди встретилась взглядом с металлической гадиной и почувствовала удар — сознание ее на миг помутилось.
В разных рядах люди падают на колени, рыдают, вскакивают и выкрикивают признания. Змееносцы вытаскивают их из зала, выкручивая руки. Остальные ритмично раскачиваются, распевая гимн. Чеди прижимает к себе Цасор и раскачивается вместе с ней. Змееносец обращает внимание на то, что Цасор не реагирует, и подскакивает к девушкам:
– Пройдемте!
Чеди вынимает из кармана специальный пропуск и предъявляет ему. Змееносец угодливо склоняется, отходит и вместе с тем что-то нашептывает начальнику, показывая пальцем на кресло Чеди.
Цасор открывает глаза.
Чеди шепчет ей на ухо: Видишь, всё прошло хорошо. Иди домой, и ни о чём не беспокойся. Я их отвлеку.
Чеди не торопясь, идет по проходу, за ней в отдалении следуют 2 змееносца. Она молниеносно исчезает за кулисой, ускользает по стене назад, и пропадает из сектора их зрения. Змееносцы суетятся, расталкивая окружающих. Тем временем, Чеди уходит в противоположную сторону, насвистывая мелодию.
Tags: важнейшим является, светить - и никаких гвоздей!
Subscribe

  • комната 101

    Сын съехал и живет самостоятельно. Из его спальни мы сделали крошечный спортзал.

  • Настало время удивительных историй

    Кто видел остатки моей машины - это еще не все! Феерия продолжается. Выходим мы намедни из дома, подходим к машине мужа на паркинге (моя-то всё), и…

  • Превратности судьбы

    Кто еще не видел мои последние достижения на автостраде, вот они: Прокатилась в Чикаго по рабочей необходимости, с ветерком. Все…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments