aerys (aerys) wrote,
aerys
aerys

Categories:

В час быка - 10

Сцена № 33
Плоскогорье экваториального континента и джунгли Торманса.
Ночь.

Тивиса (вздрагивает, просыпаясь, и отбрасывает полог): Мне снилось что-то плохое, тревожное. Здесь, на Тормансе, часто тяжело по ночам, особенно перед рассветом.
Гэн Атал (проверяя защитный монитор) : Час Быка, два часа ночи.  Так называли в древности наиболее томительное для человека время незадолго до рассвета, когда властвуют демоны зла и смерти.
Тивиса: Долор игнис анте люцем — свирепая тоска перед рассветом. Древние римляне тоже знали странную силу этих часов ночи. (Открывает палатку и начинает разминаться).
Тор Лик, складывая оборудование: Вперёд, друзья, воспользуемся прохладой.
Красно-золотой СДФ Гэна выдвигается вперед и освещает дорогу. В наплывах темноты появляются и пропадают одинокие огоньки звезд. Земляне достигают перевала. Угрюмое пурпурное светило Торманса вспыхивает позади справа. Между гор открылась котловина. Под склоном шумит речка, а за ней, на низких холмах, растет чаща гигантских деревьев. Колоннада сравнительно тонких стволов, не меньше двухсот пятидесяти или трехсот метров в высоту, вверху накрыта сплошной шапкой ветвей и листвы. Осторожно балансируя по скользкой запруде, все шесть пешеходов — трое людей и три СДФ — перебираются на мягкий мохообразный покров. СДФ делают скачки, чтобы не увязнуть короткими лапками..
Тивиса: Так вот как выглядели леса Торманса до прихода наших звездолетов.
Гэн Атал: Интересно, кто здесь обитал в те времена?  (пинает истлевшую массу листьев и плодов, взрывая темную пыль). Вряд ли кто-либо мог прокормиться тут, внизу!
Тивиса: В больших лесах Земли вся животная жизнь сосредоточивалась там.  (Поднимает руку к теряющимся в высоте искривленным ветвям).
Высокий, как свисток, вопль прорезает безмолвие леса, заставив людей замереть от неожиданности. Где-то далеко слышится ответный вопль, похожий на визг многооборотной алмазной пилы.
Гэн Атал: Ага!  Не всё вымерло тут, за Зеркальным морем! Не всё съели тормансиане!
Тор Лик, выхватив стереотелескоп, пытается разглядеть что-нибудь в густой листве.
—  По закону Стрелы Аримана вряд ли там осталось что-нибудь хорошее.
Тивиса молча показывает на другую сторону поляны.
Там, за столбом света между стволами, притаилось животное величиной с медведя, только ниже ростом. Яркие, как у птицы, глаза следят за неподвижно стоявшими землянами.
Тивиса снимает с пояса наркотизаторный пистолет и посылает серебряную ампулу в бок животного. Оно издает короткий низкий рёв, подпрыгивает и, получив вторую ампулу в заднюю ногу, несется прочь. Тор и Гэн бросаются вслед.
Тивиса: Умерьте пыл, охотники, препарат на земных крупных пресмыкающихся действует в течение двух минут. Здесь может потребоваться и больше времени, кто знает.
След, пропаханный в древесной гнили, приводит к подножию исполинского дерева, неведомое животное с черной, как тормансианская ночь, безволосой чешуйчатой  кожей валяется у ствола. Две пары согнутых лап располагаются близко друг к другу. Под тяжелой кубической головой виднееется ещё одна пара конечностей, длинных, жилистых, с кривыми серповидными когтями. Широкая пасть раскрыта.
Гэн Атал: Осторожней, оно приходит в себя!
Тивиса: Не может быть!  Парализатор действует не менее часа.
Несколько пар глаз, таких же больших, прозрачных и красных, как у погруженного в сон чудовища, смотрят на нее из темноты между деревьями. Одно из животных, полускрытое слоем трухи, ползет, извиваясь, к сраженному наркотиком зверю. Защитное поле СДФ отбрасывает животное, и оно ревёт.
Тивиса: Тор, скорее!
Тор Лик: Делаю позитронную съёмку.
Они переворачивают и исследуют животное, в то время как Гэн Атал извлекает из своего СДФ прибор, похожий на пистолет и насаживает на него круглую коробку с торчавшим в центре зазубренным шипом
Гэн: Стреляю!
Коробка прилипает в развилке двух мощных ветвей на высоте более трехсот метров. Телеуправляемый мотор опускает на тончайшем тросе защелку. К ней СДФ прикрепляет ленты, соедининяет их двумя пряжками.
СДФ: Подъёмник готов.
Тивиса: Убираем аппаратуру. Я первая! (взвивается вверх и вбивает новые крючья, поднимающие двоих землян и СДФ).
Гэн Атал (из развилки ветвей):  Выключаю поле.
Снизу доносится хруст костей и протяжный вой.
Тор Лик: Вы видели одного из последних больших тормансианских тивиссоидов...
Тивиса: Не смей!
Тор Лик: А почему ты улыбаешься?
Тивиса: Наконец-то приключение.
Гэн Атал карабкается еще выше, в гущу непроницаемой листвы.
— Так и есть!
Тор Лик. Что есть?
Гэн: Воздушное течение, устойчивый ветер! Всё отлично. Поднимайтесь сюда, втащим СДФ и будем готовить планеры.
Тор: Планеры?
Гэн: Ну конечно. Я предвидел возможность переправы через ущелья, реки или морские заливы.
Гэн и Тор разворачивают огромные полотнища пленки, натягивая её на рамы из нитей, быстро затвердевающих на воздухе, и собирают два ромбических планера.
Тивиса заряжает солнечные батареи. Земляне начинают чихать от резкого запаха раскрывшихся бутонов.
Тивиса: Лучше надеть маски, здесь очень аллергенный состав пыльцы.
Планеры соскальзывают с верхушки дерева и плывут над ковром леса в сторону гор. Подхваченные восходящим потоком, они направляются в широкий проход между обрывистыми плоскогорьями и опускаются рядом с древней дорогой, незначительно поврежденной осыпями.
Гэн Атал: Хотелось бы добраться до перевала еще засветло.  Посмотрим, что там, за горами.
Тивиса: Мы поедем на СДФ.
Тор Лик: Великолепно! Ты ещё в школе была чемпионкой, показывай нам пример!
СДФ втягивают короткие жесткие лапки, заменив их валиками с мягкими грунтозацепами, выдвигаются подставки для ног, а в центре поднимается стержень — контроль для опоры и управления. Перед землянами раскрывается голографическая панель. 
Тивиса: Я без опоры! (Мчится по дороге, балансируя на одних ножных подставках в своём темно-гранатовом с розовой отделкой скафандре, с развевающейся гривой черных волос).
Гэн Атал и Тор Лик устремляются за ней.

Сцена № 34
Квартира главного врача тормансианской больницы. Столовая.
Утро.

Эвиза Танет и семья хозяина завтракают за большим овальным столом.
Жена хозяина (складывая руки на груди и улыбаясь): Угощайтесь на здоровье! Мы с дочерью рано встали и напекли!
Эвиза: Благодарю! Можно ли пригласить вашу прислугу, чтобы сказать спасибо? Она ведь тоже помогала?
Жена (кисло): Она уже ушла. Здесь так не принято.
Дочь (вмешивается, очаровательно улыбаясь): Земляне очень демократичны, мама! Мы ей передадим. (обращается к Эвизе) Не могли бы вы поделиться мнением о нашей медицине? Уж наверное, папе есть чему у вас поучиться.
Эвиза: Я потрясена мужеством врачей и медицинского персонала! Они – подвижники и герои.
Мать хозяина:  Я всегда гордилась тем, что мой мальчик – врач.
Дочь: Понимаю, вы не хотите обижать нас. Но на Земле больницы, наверное, лучше?
Эвиза: На Земле выше технический уровень, но дело не только в этом.
Хозяин: А в чём же?
Эвиза: В общем подходе к жизни людей. У вас совсем не развиты уход и профилактика. Всё это естественно для общества, в котором жизнь меньшинства держится на смерти большинства. Есть ли смысл вообще лечить при ранней смерти и быстром обороте поколений?
Хозяин: Ещё какой! Долгоживущие — самая ценная часть населения. Идеально, конечно, было бы, если бы мы могли сохранить один лишь мозг, отделив его от обветшалого тела...
Эвиза: Наши предки ошибались точно так же, считая мозг и психику чем-то отдельным от тела, якобы не связанным со всей природой в целом. На самом деле, их структура — производное общества, времени, суммы знаний в период становления индивида. Великий ученый через тридцать лет после вершины своей деятельности станет консерватором, безнадежно отставшим от эпохи
Хозяин: Но можно моделировать новые условия, наращивать их…
Эвиза:  Пока моделируете, еще шире разойдутся кондиция мозга и условия среды. Ноосфера, то есть психическое окружение человека, изменяется несравненно быстрее биологической трансформации.
Хозяин: Мы забрались в сложные философские проблемы... Будет замечательно, если вы дадите указания по уходу за пациентами, а то многие умирают уже после операций. Зря теряется время и усилия медиков.
Эвиза: Трудно что-нибудь сделать, пока низший персонал у вас невежествен и груб, часто ненавидит и проклинает свою работу.
Хозяин: Больные в подавляющем большинстве «джи», а низший персонал — «кжи».
Эвиза: Вы правы. Работа медсестер и санитаров - плохо оплачиваемая, грязная, непочетная.
Хозяин (поспешно): Это не имеет никакого значения. Каждый должен делать своё дело, на своём месте. Пора нам отправляться на конференцию! (целует жену и тихо шепчет ей на ухо) – Ох, чувствую, что наговорит она там лишнего, и наделает мне неприятностей!..

Сцена № 35
Главная больница города.
День.

Главврач и Эвиза идут по дорожке к зданию больницы. Вокруг – деревья, клумбы и плакаты с нравоучительными изречениями черной или ярко-красной краской по желтому фону. Сзади раздается шум и крики. Главный врач дергает Эвизу за руку, и тащит за разросшийся кустарник.
— Нагнитесь, скорее!
От ворот появляется группа молодых людей, гонящих впереди себя тучного человека с серым лицом и выпученными глазами. Двое телохранителей валяются на песке дорожки. Один из преследователей бьёт толстяка коленом в лицо. Второй сбивает жертву с ног. Преследователи топчут поверженного ногами.
Эвиза вырывается из рук главного врача и бежит к месту расправы, крича:
— Остановитесь, перестаньте!
Второй преследователь пытается ударить Эвизу. Та мгновенно заламывает ему руку и обездвиживает.
— Как вы можете, шестеро молодых, бить одного? Хотите драться — давайте на равных! Ну, кто первый?
Гзер-Бу-Ям, явно предводитель группы, в изумлении поворачивается и замирает перед Эвизой, спокойно стоящей с отведенной в локте рукой.
Жертва всхлипывает, корчась на дорожке. Эвиза опускается на колени.
— Я врач, дайте мне осмотреть его.
Побежденный Эвизой парень вскакивает и замахивается, Гзер не глядя ловит его руку.
— Не тронь её, Го. Ну-ка быстро,  все расходимся.
Группа молча разбегается в разных направлениях.
Гзер-Бу-Ям: Великая Змея! Как я не сообразил! Ты ведь с Земли!
Эвиза:  Да!
Гзер-Бу-Ям: Оставь эту падаль! Дрянь живуча! Мы его только слегка проучили.
Эвиза: За что?
Гзер-Бу-Ям: За то, что он холуй. Эти твари выдумывают небылицы о нашей жизни, перевирают историю, доказывая величие и мудрость тех, кто им разрешает жить подольше и хорошо платит. За одну фразу в их писанине, понравившейся владыкам, приходится расплачиваться всем нам. Таких мало бить, их надо убивать! (бьёт под ребра свою жертву, отползавшую на четвереньках).
Эвиза загораживает собой писателя.
— Перестаньте бить этого несчастного! Вы все в одной клетке.
Гзер-Бу-Ям:  Ты ничего не соображаешь. Мы уходим из жизни полные сил, не зная болезней, не зная страха, не заботясь ни о чём. А «джи» вечно дрожат, боясь смерти и долгой жизни с неотвратимыми болезнями. Боятся не угодить «змееносцам», боятся вымолвить слово против власти, чтобы их не перевели в «кжи» и не отправили в Храм Нежной Смерти. Опасаются потерять свои ничтожные преимущества в пище, жилье, одежде.
Эвиза: Так их надо жалеть.
Гзер-Бу-Ям: Как бы не так! Знаешь ли ты, чем зарабатывается право на длительную жизнь? Придумывают, как заставить людей подчиняться, как сделать еду из всякой дряни, как заставить женщин рожать больше детей для Четырех. Сочиняют законы для «змееносцев», предают, добиваясь повышения.
Эвиза: А вы не предаёте, даже встречаясь со Змеем? И не боитесь Янгара?
Гзер-Бу-Ям: Ты знаешь больше, чем я думал… (дотрагивается до локона рыжих волос Эвизы) Ну, прощай, земная, больше не увидимся!
Эвиза:  А я могу вас попросить исполнить нечто важное?
Гзер-Бу-Ям: Смотря что?
Эвиза: Найдите инженера Таэля. Хоть он и «джи», но человек, каких на вашей планете еще не много. Поговорите с ним так же прямо и умно, как говорили со мной.
Гзер-Бу-Ям: Ладно. 
Эвиза: И скажите, что вас прислала Эвиза Танет (протягивает ему руку).
Гзер-Бу-Ям: Эвиза Танет… какое имя!


Сцена № 36
Комната Фай Родис.
Вечер.

Фай в костюме махарани, белом с серебром сари и украшениях в индийском стиле. Глаза накрашены, между бровями – красная точка. Входит посланец Чойо Чагаса – начальник охраны Ян Гао-Юар (ЯНГАР) и дерзко разглядывает её.
Янгар: Я – начальник службы безопасности Ян Гао-Юар. Владыка срочно вызывает вас. Мне приказано сопровождать.
Фай Родис: Я знаю дорогу в его кабинет.
Янгар (резко): Не туда! И мне приказано сопровождать!
Фай Родис поднимается и выходит в коридор. Янгар замедляет шаг.
Янгар: Простите за резкость. Я не хотел разговаривать в комнате. Но я прошу вас об одном одолжении.
Фай: Меня? Разве вы не обязаны защищать от меня владыку и вашу систему?
Янгар: Это личная просьба. Я готов отплатить за услугу.
Фай: Чем?
Янгар: Жизнь за жизнь.
Фай: Чью жизнь вы имеете в виду?
Янгар: У вас ведь есть способы определить точно происхождение человека? Установить отцовство... или материнство?
Фай: Я вас слушаю.
Янгар: У меня пропала дочь, ещё давно... (поправляется) Пропала её мать. А я был тогда молод, далёк от власти,  и не мог проследить. Кажется, мои люди нашли подходящую девушку. Но как проверить?
Фай: А что будет с девушкой, если она – не ваша дочь?
Янгар опускает глаза.
— Так вы отказываете?
Фай: Посмотрим.


Сцена № 37
Зал дворцовых приёмов.
Вечер.

Большой зал с фонтанами, фуршет. Гигантская хрустальная призма служит окном, отражая горящий закатный горизонт. Владыка в черной, расшитой серебряными змеями одежде, с бокалом в руке. Его приближенные все здесь, кроме Зетрино Умрога.
Чойо Чагас: Я хочу выпить за нашу дружбу, за союз владык двух планет!
Фай Родис молчит и не пригубливает из поднесенного ей на подносе бокала.
Ген Ши и Ка Луф подобострастно кланяются Фай и Чагасу, ведут светскую беседу со стоящими рядом женщинами, всячески поддерживают праздничное настроение. Пары танцуют посреди зала, другие разваливаются в креслах и устраиваются на диванах.
Чойо Чагас нажимает рычажок, призма поворачивается, показыавая сумрачное небо Торманса, а в комнате автоматически зажигаются оранжевые светильники. Большое пятиугольное зеркало отражает входящую через потайную арку высокую, статную женщину. Она выше Родис, с длинными, может быть, слишком тонкими ногами, атлетическими плечами и царственной осанкой. Сликом белое для тормансианки лицо, сильно начерненные глаза под светлыми бровями, высокая копна пепельных волос, пунцовые губы. Огромные серьги, бросающие диковатые блики на чуть впалые щеки и высокие скулы женщины. Плечи и грудь сильно открыты.
Чагас (представляя женщин друг другу): Эр Во-Биа, мой друг и советник в государственных делах,  — а владычица землян известна всей планете.
Обнимая одной рукой Эр-Во-Биа, а другой держа под локоть Родис, Чойо Чагас проходит в закрытую ложу. Эр Во-Биа садится, положив ногу на ногу и покачивая туфелькой с вделанным в нее звездочкой-фонариком. Лучи фонариков, направленные вертикально, подсвечивают стройные ноги тормансианки, обрисовывая их во всю длину сквозь тонкую ткань платья.
Фай Родис: Мы празднуем в отсутствие знакомых.
Чойо Чагас: Ха-ха-ха! Моя супруга занята своими обязанностями. А другой знакомый... ушел на покой.
Фай Родис: Навсегда?
Чойо Чагас: Не будем об этом. Сейчас мы в кругу настоящих друзей. Эр, займи гостью!
Отходит к Ка Луфу и Ген Ши.
Эр-Во-Биа (томно): Где и как на Земле учат искусству обольщения?
Фай Родис: Если вы подразумеваете умение вести себя и нравиться мужчинам в восхитительной игре взаимного влечения — то с детства. Каждая женщина Земли умеет подчеркивать в себе то, что оригинально, интересно, красиво.
Эр-Во-Биа: И какие блага даёт это умение?
Фай Родис: Никаких, кроме взаимного удовольствия. Я надеюсь, вы так же свободны в выборе.
Родис встаёт.
Чойо Чагас: Неужели вы уже уходите? И не разделите с нами праздник? Я впервые почувствовал, что могу доверять вам.
Фай: Докажите это.
Чойо Чагас: Как?
Фай: Скоро мне нужно будет покинуть дворец, чтобы закончить изучение Ян-Ях.
Чойо Чагас: А второй звездолет?
Фай: Останется на орбите. Мы не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством.
Ген Ши: Я слышал, вы пишете картину? Что на ней изображено?
Фай: Скованная вера. Но, пожалуй, я изменю концепцию. В условиях олигархии актуальна мера, а не вера.
Ка Луф: У вас множество талантов.
Фай: Спокойной ночи. Желаю всем такого же спокойного пробуждения – на свободе.


Сцена № 38
Главный почтамт.
День.

Вир Норин входит в главный почтамт и замечает девушку, облокотившуюся на выступ стены недалеко от книжного киоска – СЮ-ТЕ. Камера медленно приближается к девушке.
Сю-Те одета и выглядит совем иначе. Волосы выкрашены в рыжий цвет. Короткое и лёгкое платье открывает стройные ноги. Посетители почтамта безучастно снуют вокруг, некоторые мужчины окидывают её наглыми взглядами. Сю-Те при этом отворачивается или опускает голову, притворяясь углублённой в письмо.
Вир Норин встречается взглядом с Сю-Те и улыбается ей. Она слабо улыбается в ответ.
Вир Норин подходит к ней так быстро, что девушка отступает в испуге и вытягивает руку, как бы намереваясь оттолкнуть его.
Музыкальный клип плавно заканчивается.
Сю-Те: Кто ты? (смотрит оценивающе) Совсем другой, совсем иной.
Вир Норин: Я приехал издалека. Очень! Но я здесь в безопасности, а что угрожает тебе?
Сю-Те: Как ты смешно говоришь, я ведь не из высоких людей столицы. У меня всё рухнуло. Я должна возвращаться назад.
Сю-Те смолкает и отворачивается.
Вир Норин берёт маленькую руку Сю-Те в свою.
Сю-Те (немного помолчав): Меня зовут Сю Ан-Те, или просто Сю-Те. Я приехала из хвостового полушария к брату, он работал на литейном заводе... Его не стало.
Вир Норин: Может быть, вы согласитесь принять помощь от меня?
Сю-Те напрягается, изучая лицо Вир Норина, затем на её лице появляется слабая усмешка.
Сю-Те: Что ты имеешь в виду, говоря о помощи?
Вир Норин: Сейчас мы пойдём в гостиницу “Лазурное Облако”, там я живу. Пообедаем. Если захотите, я устрою вам комнату.
Сю-Те: Ты, должно быть, могущественный человек, если живёшь в центре города. Может, ты принял меня за другую? Ведь я ничего не умею.
Вир Норин. Я не знаю ни одной женщины в столице.
Сю-Те (удивленно): Как это может быть? Ты такой, такой...
Вир Норин подхватывает Сю-Те под руку и стремительно уводит к выходу.


Сцена № 39
Вестибюль гостиницы.
День.

Вир Норин и Сю-Те входят в вестибюль гостиницы. АДМИНИСТРАТОР останавливает их и бесцеремонно указывает пальцем на Сю-Те.
Администратор: Документы!
Сю-Те покорно и взволнованно, пошарив в небольшой сумочке, достаёт красную бумажку. Администратор презрительно фыркает, не беря карточку в руки.
Администратор (надменно): А где разрешение на проживание в столице?
Сю-Те (смущаясь): Его должен был приготовить брат, но он...
Администратор (грубо): Ни одна гостиница в городе тебя не пустит! И не проси!
Вир Норин достаёт всесильную карточку и показывает её администратору.
Вир Норин: Она пойдёт со мной, как моя гостья.
Администратор (с циничной усмешкой): Так бы и сказали.
Вир Норин: Не смейте разговаривать с девушкой таким тоном!
Администратор с выражением крайнего испуга и угодничества на лице протягивает ключ. Вир Норин берёт Сю-Те за руку, и они идут к лифту.


Сцена № 40
Комната Вир Норина (гостиница).
День.

Вир Норин усаживает Сю-Те в мягкое кресло. Заметив, что она нервно облизывает пересохшие губы, он даёт ей напиться. Сю-Те, чуть-чуть отпив из стакана, замечает браслет на руке Вир Норина. Из-под кровати вылезает СДФ сливового цвета. Сю-Те вскакивает, роняет стакан, переводя взгляд с робота на Вир Норина со смешанным выражением опаски и восторга.
Сю-Те: Кто ты?
Вир Норин: Сю-Те, я не житель Ян-Ях. Я пришел из другого мира. Не знаю, слышала ли ты о том самом звездолёте, о банде космических разбойников...
Сю-Те: Слышала в дороге.
Вир Норин: У тебя ведь тоже есть тайны, я не ошибаюсь? Ты кого-то ищешь здесь? Но не брата.
Сю-Те вскакивает, хватает стакан с пола, отбивает донышко и выставляет его вперёд.
Вир Норин: Не надо. Я понимаю, что пока ничем не заслужил твоего доверия. Но я никогда не предам тебя.
Сю-Те: Почему?
Вир Норин: Многие из нас умеют проникать в человеческую душу. Не бойся, мы не читаем мысли,  скорее чувствуем эмпатию. И я понял, через какие испытания ты прошла.
Сю-Те: Ты видел... всё?
Вир Норин: Я не смотрю глубже. И не хочу знать, если ты сама мне не расскажешь. Сю-Те, ты ничем не обязана. Пойми, это я в долгу перед тобой за то, что сейчас чувствую.
Сю-Те: А что ты такое чувствуешь?
Вир Норин: Я могу показать.
Закрывает  веки, под которыми пробегают золотистые блики. Глаза девушки тоже закрываются. Серия клипов – прекрасные пейзажи, музыка, сомкнутые обьятия, пожатие рук.
Сю-Те (открывает глаза): Ты столько видел. Почему здесь? И со мной?
Вир Норин: Разве есть ответ на это? Просто мне повезло.
Робот открывает сеанс связи. На экране Таэль. Вир Норин выслушивает его, затем оборачивается к девушке:
— Комната найдена, только она будет рядом с моей. Это вам не помешает?
Сю-Те (обваливается на спинку кресла): Вовсе нет! Так скоро? Последние две ночи я ехала, стоя в коридоре, у меня кончились деньги…
Вир Норин: Так вы очень голодны! Идемте же!


Сцена № 41
Городской квартал.
Вечер.

Чеди Даан идёт по городу. Внезапно ей преграждает путь атлетически сложенный молодой человек в зелёной одежде с нашитым на рукаве знаком сжатого кулака – ШОТШЕК. Он смотрит на неё упорно и бесцеремонно.
Шотшек: Приехала издалека? Недавно здесь? Наверное, из хвостового полушария?
Чеди Даан: Как вы... как ты угадал?
Шотшек (усмехаясь): Там, говорят, есть красивые девки, а ты (щёлкает пальцами) ходишь одна, хоть красивее всех. Меня зовут Шот Ка-Шек, Шотшек.
Чеди Даан: Меня Че Ди-Зем, или Чезем.
Шотшек: Странное имя. Впрочем, вы там, в хвостовом, все какие-то другие.
Чеди Даан: А ты был у нас?
Шотшек: Нет. А ты чья-нибудь?
Чеди Даан: Не поняла.
Шотшек (смеясь): Ну, есть у тебя мужчина или нет?
Чеди Даан: Нет!
Шотшек: Тогда пойдем со мной.
Чеди:  А если бы у меня был мужчина?
Шотшек (пренебрежительно): Я отозвал бы его в сторону, и мы бы поговорили.
Шотшек закидывает руку на плечо Чеди и опускает ладонь на грудь, а другой рукой лезет под юбку. Чеди вырывается.
Чеди: У нас так не поступают, — если в первый час знакомства так обниматься, что же делать во второй?
Шотшек: Будто ты не знаешь? Сколько тебе лет?
Чеди: Двадцать.
Шотшек: Тем более! Я думал —пятнадцать… пойдем!
Чеди: Куда?
Шотшек: Ко мне. У меня комната с окном на канал. Я куплю вина и дината, и нам будет хорошо. (Обхватывает Чеди за талию и ведет за собой в темную аллею).
Чеди: Спасибо за приглашение, но я не могу. (Высвобождается и поворачивает обратно, на улицу).
Шотшек догоняет Чеди и, рванув за руку, заставляет повернуться к себе лицом.
— Зачем ты соглашалась?
— Я не думала, что так получится, простите!
— При чем тут «простите»? Пойдем, будет хорошо. Или я не понравился? Пойдем, не пожалеешь!
Чеди: Нет, я не пойду.
Чеди шагает в сторону и получает резкий удар по лицу ладонью. Оборачивается к прохожим:
— Помогите!
Прохожие ускоряют шаг и отворачиваются. Шотшек размахивается, чтоб ударить Чеди опять, и получает ответный удар в солнечное сплетение.
Чеди: Достаточно! Прекратите! Я отказываюсь, идите домой!
Шотшек (С трудом поднимается): Сейчас убью, сука!
Чеди наносит ему парализующие удары по нервным узлам и подхватывает, чтоб он не ударился головой в падении. Шотшек сползает на тротуар, она подтаскивает его к стене.
— Посидите, пока не пройдет онемение! И никогда не трогайте женщин против их воли.
После этого Чеди быстро удаляется вниз по улице. Камера некоторое время следит за ней.


Сцена № 42
Комната в бараке «кжи», в городе Средоточия Мудрости.
Вечер.

Чеди сидит на ковре, скрестив ноги. Цасор, в брюках с широким, косо лежащим поясом и голубой рубашке с закатанными рукавами, стоит, прислонившись к притолоке.
Цасор: В зелёном, с нашитым кулаком? Спортивный образец.
Чеди: Кто они такие?
Цасор: Те, кто выступает на стадионах, в клубах. Среди них есть знаменитости! Эти живут до 30 лет, даже больше. Как ты не побоялась?
Чеди (улыбаясь): Я могу защитить себя.
Цасор: Это опасно! Оскорбить мужчину! Ты ещё не знаешь, какие они мстительные! Я знаю, он завидует, мужчины очень завистливые… как и женщины.
Чеди: Но оскорбил-то он меня.
Цасор: Это не имеет значения. Мужчинам неважно, что чувствуем мы, женщины. Только бы их гордость была удовлетворена. И мы всегда виноваты… Интересно, как на Земле?
Чеди: На Земле мы все равны. Деление на мужчин и женщин важно только в любви и рождении детей. Женщин очень уважают, потому что мы, кроме общего труда, ещё совершаем подвиг материнства. А воспитывает детей всё общество, отцы и учителя-мужчины стараются внести свой вклад даже больше, чем мы.
Цасор: Не может быть! Вот что значит другой мир! У нас отцы часто даже не знают своих детей. Зачем им лишяя обуза?
Чеди: Каждый ребенок — это драгоценный подарок для будущего. Как он может быть обузой, если родительство — это гордость и счастье.
Цасор (с горечью): У нас тоже говорят так, но только болтают! Рожайте для государства, для общества, для продолжения традиций!
Чеди: Многие традиции не следует продолжать. Лучше построить новое. У нас тоже самые деспотические режимы существовали там, где женщины были угнетены и безответны.
Tags: важнейшим является, светить - и никаких гвоздей!
Subscribe

  • Просто так

    KDREE@ #bcourmaT*534phitaAlt9__(&)3gjxedcndjdfk почувствовали пульсирующее покалывание под левой лопаткой. Она заслонила веки и увидела на…

  • Завтрашние лица - 3

    Предыдущие серии 1 , 2

  • комната 101

    Сын съехал и живет самостоятельно. Из его спальни мы сделали крошечный спортзал.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments