aerys (aerys) wrote,
aerys
aerys

(Меня правильно мотивировали :)
И вместо одного рассказа я написала два!
Один пойдет в задел будущего выпуска альманаха комфантастики (оставайтесь с нами!), а вторым я с радостью делюсь прям сейчас:

ГРАНИЦА РОСЫ
Она не поехала на праздник. Есть и позаслуженнее. Пятилетка на посту директора Рабкрина вымотала вконец, и ротация кадров была избавлением. Новый двадцатичетырехлетний парнишка-директор, успевший уже поруководить логистикой коммуны в Сахаре и целой космической станцией, занял место за столом в кабинете, покрытом по традиции антикварным зеленым сукном. Какое облегчение снова стать частным лицом!
В середине ночи она проснулась от шелеста душистой травы и звона цикад. Накинув шаль, вышла из гостевого домика на тропинку и направилась вдоль опушки леса куда глаза глядят. Вдруг её поразила мысль, что может быть, впервые в истории человечества – можно идти вот так вот через ночную тьму в любом уголке планеты, без страха быть задержанной, изнасилованной, униженной и ограбленной, зная что каждый встречный лишь улыбнется тебе и махнет рукой.
Впереди простиралась следующая часть жизни, не меньше пятидесяти лет активного поиска, новых знакомств и приобретения знаний. Чем же занять столько открывшегося ей свободного времени? Может быть, взять отпуск на шесть месяцев или год? Интересно, как выглядят нынче очищенные от следов уличных боев и бомбежек пагоды Мьянмы, улочки  Джорджтауна, небоскребы Омана? Полмира она объездила по необходимости, а отдыхать по-настоящему, путешествовать и осматривать достопримечательности – возможности никогда не было.
Партизанская война в отряде освобождения, куда Соледад попала семнадцатилетней девчонкой, потом борьба с преступностью в Бразилии, расчистка трущоб в Карачи, ирригация Бангладеш... Академия народного хозяйства, в которую направила партия её, полуграмотную, не знающую толком ни математики, ни истории. Ребенок, которого она родила в джунглях, вынуждена была отдать бабушке – и никогда больше не видела ни сына ни матери, с того дня как эскадроны смерти пришли в индейский поселок. Дети погибших товарищей, которых она взяла на воспитание позже – и по ночам рыдала в полотенце на кухне оттого, что это не её Владимир, - а по утрам от чувства вины перед маленькой Эрикой и угрюмым Нгуеном. Они росли, ходили в садик, потом интернат – а это чувство не проходило, ныло сердце оттого, что она смогла дать им слишком мало любви, тепла, времени, став довеском к привычной боли и памяти о родителях и младших братьях, о любимом, погибшим от пули наркодилера уже после победы...
А потом мальчик принес ей инвертор.

Это было после того как вскрыли законсервированную станцию пришельцев на марсианской горе Олимп и обнаружили сотни артефактов, необъяснимых на современном уровне технологии. Целые институты были созданы специально для изучения странных, похожих на ленты паутины и клочья змеиной кожи, приборов.
Она не слишком вслушивалась в рассказ о нейтрино, тахионных потоках, бозоне  Хиггса, разных уровнях существования микрочастиц. Старый шрам на виске Нгуена, который он не захотел убрать, побелел от волнения. Они не виделись несколько месяцев, и ей мучительно хотелось знать о его делах, друзьях и намерениях – но в последний раз, когда она пошутила, что приемному сыну пора бы уже заинтересоватьcя девушками, не только хромодинамикой - он молча повернулся и ушел жить в университетский коттедж. Пять лет назад.
- Как ты сказал: конвертор? – повторила она, чтобы показать, что следует за его мыслью.
Нгуен распечатал поляризованную пленку и вытащил невзрачно выглядящий клубок ржаво-коричневых нитей. Между ними пробегали сокращения и пульсации, словно спазмы сводили извлеченные из формалина печень или желудок диковинного животного.
- Я бы назвал это линейным инвертором.
- Не понимаю... Разве можно брать экспонаты из вашего хранилища и проводить над ними собственные эксперименты?.. Извини.
- Нельзя, конечно, - вздохнул он и сложил пальцы домиком над чужой биомашиной. –  Это всё, что тебя волнует? Ты стала законченным контролером-инспектором, Соледад. А раньше была отчаянной. Я помню, как ты приходила к нам с гранатой в кармане. И жевала листья коки. Я однажды стащил немного.
– Тебе не стало плохо, надеюсь?
- Нет, - а что стало с тобой? Я наплевал на Нобелевскую премию и принес тебе самый... потрясающий предмет в истории человечества! Вероятностный переключатель, генератор временных линий. А ты сидишь как будто на заседании, и спрашиваешь выпил ли я молока на ночь?!
- Это страшней, чем граната... если ты прав.
- Я все-таки физик, Соле. Ты даже настолько в меня не веришь?
- Я не могу покрывать такое нарушение, ты же понимаешь, Нга, - она назвала его детским прозвищем, которое придумала маленькая сводная сестра, отчаявшись выговорить правильное имя узкоглазого заморыша, покрытого пятнами шелушащейся кожи. – И зачем он нам?
- Я выйду сейчас в коридор, а ты возьмешь его и представишь себе мир, где все останутся живы. Если захочешь... должно сработать. Или можешь доложить руководству. Как тебе больше нравится.
Бесшумно скользнула на воздушной подушке дверь, и Соледад осталась наедине с беспокойным колобком, способным изменить прошлое её и всего человечества... если это не шутка. Она непроизвольно коснулась его, чтобы оттолкнуть – не нужен ей этот глупый розыгрыш, вот уж не ожидала от мрачного, вечно сосредоточенного на какой-то своей невыговариваемой словами тоске Нгуена, и вдруг – пальцы вытянулись на несколько лишних суставов, ушли глубоко внутрь, к самому сердцу комочка, в упругое средоточие разлагающегося времени и возрождающейся биомассы, переваривающих самих себя в вывернутом наизнанку пузыре атмосферы, и...
...свет, наполняющий комнату, собрался в узкую нить невыносимого накала и ударил её по глазам.

Она увидела себя на белой веранде, покрикивающей на горничную, и сына-предпринимателя, сбывающего беднякам просроченные лекарства, и мужа-полицейского, лупящего демонстрантов дубинкой. И надсадно кашляющего Нгуена, поднимающего тяжелый тюк на каком-то рынке. И однорукого Прамада после несчастного случая в потогонной мастерской. И Бетти, работающую по две смены на консервном заводе, чтобы кормить семью. И вице-президента банка Вернера, заказывающего на ночь двенадцатилетнюю девочку, и закутанную в черное с головы до ног Саиду, и Эрику со шприцем в руках...
Собрав все силы, задыхаясь от ужаса, она выдернула руку из мерзкого клубка протоплазмы.

- Значит, ты ничего не сделала, Соле? Тебе и так хорошо? Интересно, почему. Ты хочешь иметь нас только для себя, ради вечной благодарности, что ли? Или так довольна, что выжила, стала большим начальником? А как же мы?! Наши отцы и матери? Ты спросила у Эрики, у меня: что бы мы отдали ради них?!
Её трясло, не сразу вернулось зрение – но голос прозвучал ровно.
- Я не знаю, почему ты думаешь так, Нгуен, какой повод я дала для таких обвинений. Но твои родители... они боролись именно за это будущее, и верили так, что умерли за него. За то, чтобы больше никогда... не повторилось всё, через что нам пришлось пройти. Чтобы не было привилегированных и более равных, чтобы никогда один человек, кем бы он ни был, не выбирал единолично судьбу для всех остальных. Мне не нужно спрашивать у них - хотели бы они вернуться такой ценой? Я знаю ответ. Неси свой инвертор обратно, и если ты обещаешь больше так не делать... мы обо всём забудем.
Не поднимая глаз, сын упаковал безжизненно опавшую связку потемневших волокон - и вышел.

В ползущем из оврагов предутреннем зябком тумане Соледад брезгливо передернулась, как будто рука навсегда сохранила липкий отпечаток невыносимо чуждого предательства, вперемешку с давно знакомым соблазном. Прочь! Небесный окоем стремительно бледнел, выцветало веретено Большого Орбитального лифта, резче выступили проносящиеся внутри тени.
- Мама! – Соледад! – Скорее подключись, мама!
Тихие отзвуки голосов пробились настойчивым комариным звоном через непроницаемый кокон её одиночества.
- Соле, неужели ты хотела сбежать от нас? В такой день?!
Они были все там, на порталах нейросети – в темных парках над озерной гладью и гуляниях со стратосферными фейерверками, в кабинетах и кафе, Домах культуры и отдыха, на плотах и ракетопланах. Лица и аватары толпились вокруг, изменялись, мелькали, она едва успевала взять крупный план как сразу выныривали новые. Эрика была в центре всего – полудевочка, полурысь на фоне сибирского кедра, и новый председатель, и бывший, и товарищи по кооперативу, и коллеги, и смутно знакомые ники.
Молчаливая фигура приблизилась, и Соледад  осознала впервые, каким видит себя Нгуен: рыцарь-защитник с огненным мечом. После последней их встречи он отправился прямо в Комитет Чести и Права, все рассказал, и был на год отстранен от исследований – оставшись лаборантом в своем институте.
- Мама, сегодня последние государства присоединились к Союзу! Свободная республика Техас и ассоциированная территория Монако. Оба! В один день.
- Ты понимаешь, что это значит, Соле? Больше нет границ на Земле! В день нашей победы мы едины наконец! Все закончилось, Соледад... Ты представляешь,.. мам?
Не различая света и тьмы, обрывов и кочек, она шагала куда-то сквозь кусты и промоины, защищенная универ-плащом от камней и колючек, холода и падения. Руки парили в воздухе, пожимая и обнимая пробудивших её от морока и целой вечности кошмарного сна друзей, товарищей, соратников, душа растворилась в ноосфере братства и радостной готовности к  будущему – нет больше границ, и нет отныне ничего невозможного для человечества.
Единственная граница, оставшаяся на Земле: граница дня и ночи, росы и полдневного зноя, звездного света и алой зари.


all
Subscribe

  • (no subject)

    Американец прочел Толстого и Достоевского, интересуется что бы еще русского почитать. Я ему такой список накатала: Гоголь Гончаров Островский Чехов…

  • Обретение этики

    В связи с очередным выбросом кретинизма а-ля "все пропало, шеф, кругом одни трансы и меньшинства, некуда простому российскому гомофобу голову…

  • Ещё о вакцинации

    Вчера получила вторую дозу Модерны. Кошмар! Состояние омерзительное, всё болит, на руке в месте укола огромная шишка, которая ещё и чешется,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments